Предшественница Богучанской

"Советское Приангарье" 30 апреля 1998 года

Сегодня мало кто знает, что в пятидесятых годах на притоке Ангары — Верхней Кежме — строилась гидроэлектростанция: молодежи об этом, судя по всему, никто не рассказывал, а люди постарше попытались забыть и не вспоминать этот малоприятный эпизод в истории Кежемского района, не оправдавший их надежд на светлое будущее. Честно говоря, я и сам ничего об этом толком не знал до недавнего времени. Спасибо, помогла зав. архивным отделом районной администрации Н. Н. КОЛОБОВА: разыскала и дала почитать четыре тома документов Красноярского филиала проектной организации «Сибгипрогорсельстрой», датированных 1955 годом. Если просматривать их внимательно, то среди сухих справок, схем, чертежей, таблиц можно найти интересную информацию о том, что это была за стройка и почему она так и не была доведена до логического конца.

ТЕХНИЧЕСКИЙ проект Кежемской ГЭС, разработанный проектным бюро Красноярской строительно-монтажной конторы «Главсельэлектро»,был утвержден начальником крайсельхоэулравления Карпенко 27 июля 1951 года. А уже в следующем году началось ее строительство — на реке В. Кежма, выше села с одноименным названием на четыре километра, в 12 километрах от районного центра, с. Кежма. Велось оно подрядным способом на основании договора, заключенного между межколхозным советом по строительству и Канской межрайонной конторой «Сельэлектро». Непосредственное участие принимали в этом местные приангарские колхозы. Строительство с самого начала пошло ни шатко ни валко. Первопроходцев со всех сторон преследовали неудачи. Как будто злой рок довлел. Так, вначале экспертно-техническое бюро признало объем изыскательских работ, выполненных в 1949—50 годах и положенных в основу проекта, недостаточным. Решили дополнительные изыскания для выяснения инженерно-геологических условий стройплощадки провести уже в процессе строительства ГЭС, используя для этого имеющиеся котлованы и произведя минимум горнопроходческих работ (бурение впоследствии не проводилось из-за нехватки денег и необходимого оборудования). Затем разработанное ранее техпроектом местоположение водосброса было признано неприемлемым из-за сложности его производства и в 1952 проектантами крайсельхозуправления были разработаны чертежи по новому варианту. В этом новом проекте водосброса, который был разработан по данным дополнительного шурфования и пробной забивки свай, при сопряжении глиняной подушки с ряжами не был предусмотрен битумный мат, что впоследствии так же ни к чему хорошему не привело. Позднее выяснилось, что некачественно была сделана топографическая съемка, в результате чего длину земляной плотины пришлось увеличить на 36 метров. А протяженность ЛЭП до райцентра — с. Кежма — в итоге оказалась длиннее, чем по проекту, на полтора километра, а просека под нее — шире в два раза ) (вместо 20- 40 метров), Очень большими оказались транспортные расходы, полностью не учтенные в смете строительных работ. Немаловажно отметить и то, что наблюдение за гидрологическим режимом реки ни в период изысканий, ни в период строительства гидроэлектростанции не велось. Все это, а также многие другие факторы в конечном итоге предопределили судьбу стройки. Как бы то ни было, в августе 1954 года русло реки было перекрыто. А 11 мая 1955 года, во время начавшегося паводка, произошла авария: плотину прорвало и снесло водосбросные сооружения.

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ СТАРОЖИЛА И. С. КОСОЛАПОВ, ветеран войны: —В эти годы я работал старшим электриком-монтаж-ником подземных подстанций на североенисейских приисках, но каждый раз приезжал отпуск в родную Кежму, поэтому в курсе всех строительных дел на ГЭС. На стройке трудились мои племянники и вся родня. В тридцатые годы на реке Верхняя Кежма было несколько мельниц: дальняя — суздалячья, затем — ишимячья, сизячья... (названия давались в зависимости от того, кто принимал участие в их строительстве). И все работали. Весной, в паводок, доски-вешняки на них убирали, воду пропускали, а если не успевали этого сделать — сооружение сносило. Потом его вновь отстраивали. Вначале это было уделом лишь частников, потом — колхозов « Новый путь», «Культурная революция» (д. Верхняя Кежма), «Красный пахарь» и. «Заветы Ильича» (с. Кежма). Мололи пшеницу все желающие - кто хотел, тот на мельницу и приезжал. Одна из мельниц (на два жернова) носила название «Турбин». Какой-то кежмарь приехал сюда ночью молоть свой хлеб, затопил печь, сам ушел за дровами, мельница и сгорела. А на ее месте впоследствии и стали сооружать гидростанцию. Оставшуюся здесь старую дамбу решили дополнить, поднять выше. С одной ее стороны — сланцевая гора, с другой открытое место. Спихали грунт, подняли дамбу на восемь метров, стали низ делать. Я не удержался и строителям замечание сделал. Говорю: «Ребята, да вы что делаете? Вешняки — из доски в пять сантиметров, да еще не лиственной? Сразу вода проломит. А низ бетоном надо бы...» Я на Тейской ГЭС, что ток для рудника дает, был и знаю как и что. А те мне в ответ: «Много ты знаешь». К тому времени у плотины было построено хорошее здание ГЭС, сюда были завезены: турбина, щиты, трансформаторы, изоляторы. До Мозговой (так в простонародье называют д. Верхняя Кежма) и до Кежмы была уже прорублена просека, на ней стояли деревянные опоры, были натянуты провода. Когда стало наполняться водохранилище, пошла вода по турбине, закрутился генератор, электрик включил рубильник, и ток осветил райцентр. ГЭС проработала полтора часа. Затем вода под большим давлением проломила доски, туда устремились льдины, плотину прорвало. Чтобы заткнуть дыру, решили срочно мобилизовать колхозников на подвоз земли. Мешки набивали песком, камнями, чем попало, доставляли на лошадях, кидали в проем, но они вылетали из него, словно пробка из бутылки. Сбросили около 300 кулей, но все усилия оказались тщетными.

ПРИЧИНЫ АВАРИИ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ причин аварии была создана авторитетная комиссия, которая пришла к выводу: ГЭС строилась в ненормальных условиях. В числе серьезных причин были названы следующие: — отсутствие квалифицированного технического контроля со стороны Канской МРК «Сель электро»; — нехватка людей и механизмов, из-за чего работы велись бессистемно и с перерывами; — плохие условия труде, быта, низкие заработки, постоянные задержки с выплатой работникам «Сельэнерго» зарплаты, из-за чего они стремились уйти со стройки; — простои механизмов, отсутствие квалифицированных кадров, нехватка ГСМ; — отсутствие детально разработанного проекта, чертежей; — и т. д. и т. п. Оказывается, в нарушение всех инструкций плотина в -холода засыпалась мерзлым грунтом. Засыпка ряжей и понура до напорной линии предусматривалась по проекту гидробетоном, а на самом деле заполнение производилось местными суглинками. Трамбовка грунта была неоднородна. Комиссия пришла к выводу: перекрытие русла реки в августе 1954 года было преждевременным, так как земляная плотина не была засыпана до проектного профиля и ряжи водосброса не были загружены грунтом.Два члена комиссии (настаивали на своей точке зрения относительно одной из основных причин аварии: сопряжения земляной плотины с водосбросом были выполнены из местных пылеватых суглинков, непригодных для этих целей. Во время аварии было размыто 2,5 тысячи кубометров грунта насыпи, стоимостью 20,8 тысячи рублей. Всего же ущерб составил огромную по тем временам сумму в 257,50 тысяч рублей. Поэтому возник вопрос: кто должен за это нести материальную ответственность? Комиссия решила: Канская МРК «Сельэнерго», а изыскательские и проектные работы, связанные с ликвидацией аварии, должна сделать за свой счет проектная организация. Представитель подрядчика с этим не согласился. В срочном порядке было предложено решением исполкома крайсовета обязать Красноярский филиал «Сибгипрогорсельстрой» разработать проект ликвидации аварии и onpедилить срок строительства — до ноября 1955 года. Немедленно приступить к выполнению работ на плотине, просить подрядчика отправить на стройку дополнительно два дизель-молота, дизель-копер, насос и другое оборудование. Однако намеченный срок оказался нереальным.

ИЗ ВОСПОМИНАНИЯ ОЧЕВИДЦА И. А. КУЛИНИЧ, инвалид войны первой группы: — С 1929 по 19£6 год моя семья проживала по реке Ко-ве, в деревне Уяр Прокопьевского сельсовета. Я был бригадиром полеводческой бригады. Когда до нас все громче стали доходить слухи и рассказы о строительстве ГЭС на р. Верхняя Кежма, мы задумались о перемене места проживания. Ведь понятно: где электроэнергия — там новые предприятия, там много работы, там заработки, там цивилизация. А у нас с женой двое детей подрастало. Поехал я в Мозговую, дали квартиру, переехали. Это было уже тогда, когда произошла авария на плотине (говорят, ее дважды прорывало). Но мы не теряли надежды на то, что станция заработает... Когда мы только переехали, позвал меня товарищ порыбачить у ГЭС. Подходим — а там кругом тальник высокий, а в нем полным-полно пустых мешков — это, видать, когда промоину закрывали, их сюда и понанесло течением.

УТРАЧЕННЫЕ НАДЕЖДЫ АРХИВНЫЕ документы говорят о том, что на Кежемской межколхозной ГЭС после устранения аварии должны были работать две турбины в апреле—мае, в другие месяцы — одна. Годовая выработка гидроэлектроэнергии планировалась в пределах 500 тысяч кВт-час., в зависимости от того, какая будет весна. Такая мощность не устраняла полностью дефицит энергии по райцентру и близлежащим селам, но в значительной степени приближала его к нулю. Представляете, какой бы расцвет наступил для кежмарей с пуском станции — ив экономическом, и в культурном плане Отпала бы необходимость в дальнейшем завозить в район в огромном количестве горючее для дизельных, платить за это огромные деньги. Но заработать гидростанции так и не довелось. По некоторым данным, ущерб от аварии пришлось возмещать не только Канской МРК, проектировщикам, но и рядовым земледельцам Кежмы и Верхней Кежмы. По словам того же Косолапова, на колхозы «навешали» 1200 тысяч рублей теми деньгами, и эта сумма долго висела гирей, сковывая хозяйства по рукам и ногам.

И. С. ГУСЕВ, ветеран войны: — В то время я работал шофером на ГАЗ-63 (военного образца) в колхозе «Заветы Ильича». Возил на ГЭС людей, гальку с песком и другие грузы. Дорога была плохая. Стройка считалась почти что народной, потому как в ней принимали участие и приезжие, и местные. Колхозам тоже доводилось план-задание, которое надо было во что бы то ни стало сделать. Запомнилось, как ликвидировали аварию. Был всеобщий аврал. Председатель нашего колхоза Николай Алексеевич Анкудинов хотел кинуть куль с грунтом в образовавшийся прорыв и оступился, улетел в воду: и смех, и грех. Слава Богу, все обошлось, не покалечился.

К. К. ГАФНЕР, председатель комитета по земельным ресурсам и землеустройству Кежемского районе: — Когда я учился а Пановской школе, то на каникулах мы, ребятишки, отрабатывали практику на строящейся ГЭС. Там же и жили в имеющемся помещении.

* * * * *

Получается, что весь район помогал строить межколхозную гидроэлектростанцию. Но, к сожалению, фортуна не сопутствовала ее быстрейшему вводу в эксплуатацию. В конце концов, видя, что строительству Кежемской ГЭС не видно конца, что никакой окупаемости, отдачи нет уже на протяжении шести лет, коллективы колхозов «Заветы Ильича» и «Красный пахарь» на своих собраниях решили больше не вкладывать деньги в станцию. А в июле 1960 года аналогичное решение вынес и исполком райсовета, к которому в крае прислушались. Так бесславно, практически ничем закончилось намерение и героические усилия тысяч, а может, и десятков тысяч людей получить для Кежемского района дешевую гидроэнергию, возведя на р. Верхняя Кежма станционную плотину. Ее «сестре» — Богучанской ГЭС, строительство которой велось с большими трудностями на протяжении более чем 20 лет, а теперь вот практически прекратилось совсем, — тоже не позавидуешь. А район, после неудачи с гидростанцией, взял курс на получение электрической энергии иным способом. Но это уже совсем другая история, о которой я постараюсь рассказать вам, дорогие читатели, в следующий раз.

В. ЗЫКОВ.